Здравствуйте. Это снова я. Мой последний пост http://www.academsmi.ru/forum/cat/psy/2872751.html
Сегодня мой вопрос несколько на другую тему. Тем не менее если кому интересно под катом последние новости

Всё-таки я правильно делала, что ставила вопрос именно так —  "как поговорить с мужем?". В понедельник я уехала к родителям, сказав, что нужно подумать. Во вторник сама же вернулась и вывела-таки мужа на разговор. Он признался, что и сам прекрасно понимает, что от алкоголя у нас и у него в частности много проблем. Сказал, что будет лечиться и до сегодняшнего дня, действительно не пил. Ему это было тяжело, я видела. Сегодня практически сам пошёл на разговор о наших проблемах. Кое-что обсудили и пришли к чему-то, но я чувствую, что это капля в море, что нам, чтобы как-то расставить по местам все основные моменты нашей жизни, сравнить наши желания и ожидания, нужно как минимум неделю говорить не прерываясь на сон. После разговора сходил-таки за пивом. Я протестовала, он всё равно сделал, что хотел.
Вообщем ничего не изменилось кардинально. И у меня, конечно, не появилось уверенности, что всё теперь будет хорошо. Понятия не имею как всё закончится. Но с ним можно говорить и я хочу говорить дальше. Если расставаться, то расставаться с чётким для себя пониманием почему всё так произошло. Чётко поняла, что есть множество проблем во мне, которые я унесу с собой, даже если расстанемся. Понимала это и раньше, но не до конца это признавала. 

Теперь к вопросу. Хочу пойти к психотерапевту. Своих денег сейчас нет и не будет ещё какое-то время. В городе есть психотерапевтический центр, можно записаться на бесплатный 30-минутный приём. Что я и сделала неделю назад. Чудом нашла в электронной регистратуре окно у одного их психотерапевтов — в основном всё забито на месяц вперед. Но когда подошло время идти, я не пошла. Просто не пошла. Испугалась. Испугалась всего сразу: что меня не поймут, что мои ожидания не оправдаются, что ходят туда совсем пропащие люди, что психотерапевт будет невнимателен/строг/груб/просто захочет по-скорей отделаться. В общем полный комплект шаблонных страхов. Плюс боюсь, что мне нужен ТОЛЬКО платный многочасовой приём. И вообще плохо представляю себе, как оно там всё происходит. Пыталась найти какие-то отзывы, мнения, но что-то не нашла ничего, что могло бы мне помочь.
И я хочу попросить у вас поддержки. Прошу помочь мне собраться. Я ведь всё равно пойду, переборю себя. Но поддержка не помешает. Расскажите как всё это примерно происходит и что бояться нечего. Мне самой странно, что я вдруг испугалась.  И вообще — я это правильно решила? Может стоит всё-таки подождать до того, как у меня появятся деньги и только тогда пойти на полноценный приём? Трусиха я…)       

30 Responses to Психология:Прошу поддержки

  1. 005New:

    Я ведь всё равно пойду, переборю себя
    ———-
    Не пойдешь. И сейчас не идешь не потому что денег нет. Не хочешь.

    Испугалась. Испугалась всего сразу: что меня не поймут, что мои ожидания не оправдаются, что ходят туда совсем пропащие люди, что психотерапевт будет невнимателен/строг/груб/просто захочет по-скорей отделаться
    ———-
    Это отмазки для себя.

  2. 333Yes:

    Почему-то очень часто бытует в обществе стереотип, что психологи работают исключительно с психами, и если ты ходишь к психологу, значит ты псих. Второй стереотип — хороший психолог, как и всё хорошее в нашей замечательной стране просто обязан быть платным, и чем дороже, тем лучше. Господа, ну мы ж не колбасу в магазине выбираем. Тут не работает принцип «чем дороже, тем вкуснее».
    Из личного опыта. Я занимался с психологом несколько лет. Она работала в муниципальном психологическом центре у нас в городе, принимала людей бесплатно, у неё была своя стабильная зарплата от государства. Очень хороший специалист и просто человек, многому меня научила.
    На многочасовой приём вас никто не запишет. Один приём может длиться часа полтора, не больше. Моя психолог, зная моё многословие и любовь к растеканию мыслей всегда говорила: давай в самом начале сеанса сформулируем проблему, над которой будем работать. Цель. А дальше работаем по принципу: один сеанс — одна проблема. Если проблемы не очень большие, можно и две проблемы за один сеанс разобрать, а если наоборот, проблема глубокая, то её решение приходится растянуть на несколько сеансов. Если у вас глубокая проблема, лучше решать её в несколько этапов. Если провести один большой разговор, у вас вся информация не уместится в голове. Да вы просто элементарно устанете.
    Насчёт ваших ожиданий — ну в конце концов, не попробуете, не узнаете.

  3. AjmSmall:

    спасибо.
    сама прекрасно понимаю, что это стереотипы и никогда бы не подумала, что они у меня есть. я же вся такая умная и современная)) но как дошло до дела, оказалось, что я очень даже подвержена всем этим глупостям.
    спасибо, что рассказали, ваш опыт, это мне особенно важно услышать.

  4. Iroiut:

    Moжет вам проще будет для начала пойти в группу, а не на индивидуальный прием?
    Поищите у себя в городе есть ли психотерапевтические группы для членов семей зависимых (могут называться «для созависимых»).
    Если они есть, то наверняка бесплатные как раз.И там вы будете среди тех, кто в подобной же ситуации.

  5. AjmSmall:

    спасибо.
    таких групп в городе не нашла. и честно сказать идти на групповую встречу мне наверно ещё страшнее было бы идти)

  6. Ndlight:

    Добрый день!
    Я процитирую главу из книги для пси-профи, в комментариях к вашему посту, на тему личностной динамики тестируемого (психодиагностика, как и психотерапия это прежде всего встреча двух людей), возможно, «вылазка в стан врага» поможет вам чувствовать себя «вооружённой нужными знаниями».


    С уважением, доктор Бермант-Полякова
    Онлайн консультант сообщества [info]ru_psiholog

  7. AjmSmall:

    большое спасибо!
    было интересно прочитать и действительно, в чем-то помогло

  8. Anioeva:

    Не помню уже, по каким причинам, но мы с моим психологом как-то попробовали перейти с часовых встреч на полуторачасовые. Я запросилась обратно после первой же такой консультации, с трудом дожив до ее окончания.
    Мне кажется, не стоит стремиться к многочасовому приему, это тяжело. С моей точки зрения, час — оптимально, но полчаса лучше, чем полтора!
    А страхи легче преодолеваются, когда понимаешь, что выхода нет — или работа с психологом, или твои проблемы тебя все-таки сожрут. Алкоголь в этом смысле — очень ненасытная вещь, проглотит и не подавится. Думайте, решайте, настраивайтесь. И — удачи!

  9. AjmSmall:

    спасибо!

  10. Ndlight:

    Цитируем по книге:
    Бермант-Полякова О.В. Посттравма: диагностика и терапия. СПб: Речь, 2006. 248 с.
    Со стр. 169-170
    Личностная динамика тестируемого.

    Психодиагностическая ситуация коренным образом отличается от психотерапевтической. Она ориентирована на получение нового знания и преследует свою, раскрывающую цель. Парадоксальным образом открывающееся психодиагносту многомерное Я пациента в итоге сводится к одной категории – диагнозу. Ценность знания в диагностике и терапии совершенно различна. Психотерапия ориентирована на изменение и знание как таковое не считает главным. Вряд ли кому-либо из клиентов может помочь сообщение о том, что его проблемы обусловлены эдиповым комплексом, фиксацией на какой-либо стадии эмоционального развития, работой примитивных психологических защит или провалом в развитиии Я-объектной связи.

    В некоторых аспектах диагностика и терапия схожи. Терапия предоставляет сцену для разыгрывания взаимоотношений. Знание, полученное психотерапевтом, относится к пониманию того, как структурируется опыт пациента. Диагностическая ситуация представляет собой такую же сцену. На ней так же разыгрываются взаимоотношения. Независимо от того, в каком контексте встречаются психолог и клиент, они испытывают различные переживания и их взаимодействие также вызывает к жизни перенос. Приверженцы Эго-психологии полагают, что в терапии повторяется (переносится) ранний детский опыт. Стронники интерсубъективного подхода видят терапию как новый опыт взаимоотношений, и полагают, что его интеграция с прошлым опытом приводит к желанному терапевтическому изменению. Несколько встреч в рамках психодиагностического исследования и отношения, возникающие в тестовой ситуации, представляют собой новый опыт для каждого из участников. Кратковременность тестирования не позволяет говорить о каких-то процессах его осмысления или интеграции.

    Принимая за основу, что сознательно клиент в некоторой степени соглашается с идеей тестирования, понимает пользу этой процедуры и принимает намерения психолога помочь ему, необходимо добавить, что его поведением управляют разнообразные мотивы. Иным нравится получать помощь профессионала, кому-то интересно состязание с самом собой. Личностная динамика тестируемого не исчерпывается его осознаваемыми намерениями. Тестирование остаётся для пациента непонятным эпизодом, аналогов которому в обыденной жизни он не находит. К взаимоотношениям психолога и клиента добавляется принуждение к взаимодействию со стимульным материалом, запускающее процесс проекции. Шефер отмечает, что и ситуация экспертизы, и направление в связи с затруднениями в психотерапии, и участие в экспериментальном исследовании результатов психотерапии, и тесты для назначения на новую должность или проверки профпригодности представляют собой ситуацию, у которой человек знает, что его личность подвергается изучению. Это знание пробуждает иррациональные, примитивные, обычно скрытые установки и концепции.

    Отношения сотрудничества в психодиагностической работе могут быть нарушены иррациональными силами, прояснение которых вносит важдый вклад в понимание психопатологии человека. Шефер подчёркивает, что не существует какого-то стиля тестирования или тестовой батареи, которая позволила бы избежать их дезорганизующих влияний, и призывает быть внимательными к из появлению в межличностном взаимодействии.

  11. Ndlight:

    Цитируем по книге:
    Бермант-Полякова О.В. Посттравма: диагностика и терапия. СПб: Речь, 2006. 248 с.
    Со стр. 170-171

    Пассивная жертва вуайериста.

    Как ни грустно это признавать, психолог находится в позиции подглядывающего человека. Он вторгается в частную жизнь, и пациент в ситуации тестирования выступает в роли пассивной жертвы вуайериста. Конечно, есть люди, которые находят в этом удовольствие, и возможность выставить себя на показ приносит им психологическое, а на неосознаваемом уровне, сексуальное удовлетворение. Они активно «преподносят» себя, сами обращаются к психодиагносту и пассивными жертвами психологического подглядывания не являются, проводит различие Шефер. Наряду с этим существует группа людей, у которых эксгибиционистские тенденции очень сильны, но отчуждаются от Я и подавляются. Они разрываются между искушением показать всё и защитным императивом всё скрыть.

    Как правило, пациент не является таким психологическим эксгибиционистом. В самом общем случае тестирование не является его инициативой, и выставление себя напоказ ему неприятно. Его положение осложняется тем, что он продолжает сотрудничать, даже когда знает, что на него потихоньку поглядывают. Он позволяет это делать, ибо чувствует каким-то образом, что не должен захлопывать створки психологического окна, через которого на него глядят.

    Другой важный момент состоит в том, что тестируемый не знает наверняка, что же такое видят в нём через это окно и даже, станет ли это ему вообще когда-нибудь известно. Оставленный один на один со всем этим, он быстро начинает предполагать самое худшее, говорит Шефер.

  12. Ndlight:

    Цитируем по книге:
    Бермант-Полякова О.В. Посттравма: диагностика и терапия. СПб: Речь, 2006. 248 с.
    Со стр. 171-173
    Недоверие к психологу.

    В ситуации тестирования не существует способа различить, в какой мере психолог понимает, принимает, защищает и помогает, или неверно понимает, выносит приговор, клевещет и наказывает. Психодиагност, который проводит тестирование, ничем не заслужил доверия. Нарушенная способность доверять часто встречается среди направляемых на тестирование к клиническому психологу.

    Наряду с недоверием к психодиагносту существует и такая позиция, как далёкая от адкватной оценки реальности проекция в психолога магического всемогущества и необычных влияний и сил. Такое приписывание магических способностей может быть неосознаваемым, но доступным выявлению через поведение пациента в ситуации тестирования, анализ его высказываний и отношения к психодиагносту.

    Существует более или менее реалистичное восприятие позиции психолога, задаваемой его профессиональной ролью и пониманием его добрых намерений. Результаты тестов приносят пользу как терапевту, так и клиенту, и процедура тестирования в отделении госпиталя может сэкономить месяцы знакомства с патологией пациента в процессе психотерапии.

    Психолог ничего не показывает пациенту из своего внутреннего мира. Конечно, внешний облик, используемая речь, манеры и экспрессивные движения сообщают о психодиагносте определённые сведения, но обычно тот намеренно держится в тени, помещая в свет софитов тестируемого. Это неизбежно делает психолога безликим с социальной точки зрения, даже если он ведёт себя дружелюбно, заинтересованно и откликается на нужды своего клиента.

    Сильнее «безликости» клиентов тревожит другой аспект поведения психолога, а именно, его стандартная реакция на содержание даваемых ответов. Даже если психодиагност дружелюбен и высказывает поддержку, в интересах тестовой процедуры он не подаёт никаких сигналов о том, каким был данный ответ. Встречая молчаливого, непроницаемого, любопытного, но закрывающегося от других незнакомца, мы обычно ощущаем его холодным, отчуждённым, презрительным и даже неприятным, и психолог в этом случае не исключение. В результате имеют место лёгкие и не очень проблемы с установлением раппорта между психодиагностом и клиентом.

    К числу факторов, которые уменьшают беспокойство в ситуации тестирования, Шефер относит способность пациента рационализировать и успокаивать самого себя. Многие иррациональные тенденции не осознаются тестируемым. Он справляется с тревогой самостоятельно, уверяя себя, что отношения в тестовой ситуации временные и однократные. В типичной ситуации осторожному человеку легче быть спонтанным, тёплым и искренним с пассивным незнакомцем, чем в кем-то более близким, с кем-то, кто может стать объектом глубоких и длительных отношений. В этом отношении психолог «надёжный» партнёр.

    В дополнение к сказанному Шефер указывает на важное обстоятельство: клиенту известно о том, что отчёт об итогах тестирования прочтёт психотерапевт. Он сравнивает позицию клиента с положением ребёнка, который чувствует, что его родители обладают всеведением, и от них не может быть никаких секретов. Эта аналогия может стимулировать развитие переноса по отношению к психологу. Реакции переноса запускаются также тем обстоятельством, что тестирование проводится по просьбе терапевта. Как результат, психолог воспринимается как всемогущий и всезнающий родитель. По этим причинам, страхи осуждения, отвержения и избегания родительской любви оживают и усиливаются во время теста, и тревога по поводу вторжения в частный мир растёт ещё больше.

    У тестируемого могут возникнуть ожидания, что результаты тестирования дадут ответ на вопрос, нуждается ли он в терапии. Тогда оживающий в ситуации тестирования перенос заставляет его переживать страх потери «родительской» любви. Тестирование может стимулировать и прямо противоположный страх, а именно, страх «родительской» любви самой по себе, и тогда пациент постоянно провоцирует психолога отвергнуть его, выстраивая тем самым садо-мазохистские отношения, которые защищают его от любви. Это наблюдение справедливо для большинства шизоидных пациентов.

  13. Noite:

    Вы слишком много об этом думаете. Пойти к психологу также легко как к любому другому специалисту. Многие люди ходят к психологу не в крайнем случае, а наоборот когда у них все хорошо. Это нормальная практика. Я много раз работала с разными психологами и духовными наставниками. Вместе они с годами помогали мне меняться в лучшую сторону ( это при условии, что вы захотите что-то менять).

    Вы правильно взяли ориентир на то, что чтобы отношения с мужем поменялись, вам нужно поменяться самой. Только не забудьте про это намерение ( даже если вы не дойдете до психолога, это не мешает меняться). Также учтите, что очень многие психологи — плохие психологи ( как и все другие врачи, есть звезды и есть посредственности)?

    Как понять, хороший психолог или нет? Во-первых вам должно быть с ним душевно комфортно ( вы можете плакать у него в кабинете, но при этом все равно чувствовать, что он выступает в ваших интересах). Во-вторых, если после третьего визита в вас и вашей жизни ничего не меняется, это потеря времени.

  14. AjmSmall:

    а мне нелегко пойти к любому другому специалисту) мне даже чтобы к обычному врачу пойти приходится с собой хотя бы немножко, но побороться)
    спасибо за хорошие слова и поддержку

  15. Noite:

    Относитесь проще. Берите и идите, никто из них не кусается 🙂

  16. Ndlight:

    Цитируем по книге:
    Бермант-Полякова О.В. Посттравма: диагностика и терапия. СПб: Речь, 2006. 248 с.
    Со стр. 173-174
    Потеря контроля в межличностных отношениях

    Эмоционально тестирование с самого начала переживается как сильная угроза. Вынужденный действовать в ситуации, которую он не выбирал, должный справляться с проблемами, о которых прежде не имел представления и общаться с другим человеком, которого он совершенно не знает и общения с которым мог бы избежать, терпеливо сносящий процедуру непонятного и потому неприятного исследования, пациент должен оставаться в хороших отношениях с психологом, этим требовательным и отстранённым незнакомцем. Чтобы не быть затопленным волнами сильных аффектов, пациент задействует психологические защиты и пытается стабилизировать своё состояние.

    В реальной жизни избегание ситуаций, тем для беседы и отношений могут гарантировать некоторый контроль, позволяя уклоняться от угрожающих ситуаций и защищаться от них. Например, жеманная старая дева может в обычной жизни сознательно избегать эротических ситуаций, поддерживая тем самым «чистоту» своего образа Я, но в ситуации тестирования она будет вынуждена давать ответы на эротически окрашенные картинки ТАТ. Человек, у которого имеется некоторая интеллектуальная недостаточность, может в повседневной жизни избегать открытой встречи со своей дефектностью, но в тестах ему придётся столкнуться с недостатком умственных способностей. Девушка, переполненная враждебными импульсами, может сохранять безмятежный вид и жить, как ей кажется, в гармонии с миром, но ей придётся что-то сделать с красными кровавыми пятнами в тесте Роршаха, картинами физического повреждения в ТАТ и словами ассоциативного теста: бой, удар, порез и пистолет, напоминает Шефер.

    Ситуация взаимодействия переживается клиентом как атака на его защиты. Лишая человека возможности контролировать происходящее путём выбора ситуации, мы подрываем один из столпов, на которых зиждятся его защитные структуры. Результатом этого является отчаянная попытка укрепить свои защиты. Она не является «помехой» в работе, а напротив, продвигает её и обогащает получаемый материал. Ситуация тестирования в этом отношении вносит важный вклад в изучение и понимание динамики личности.

    «Подчиниться» психологу легче тому, кто легко рационализирует тревогу и умеет убедить себя в том, что тестирование принесёт какую-то пользу. Шефер считает важным акцентировать в этой связи, что взаимоотношения психодиагноста и тестируемого иногда превращаются в ожесточённую борьбу за сохранение контроля. Это происходит, когда профессионал теряет позицию заинтересованного наблюдателя, выполяющего свою работу, и в его деятельность вторгаются иррациональные фантазии всемогущества и плохо контролируемая жажда успеха.

  17. UskGirl:

    Ох, я бы «подставила брюшко», потому что «кто я-где я?» .

  18. NsNew:

    Испугались — может быть потому, что знаете, что придется встретиться с самой собой на приеме. С другой стороны, 30 минут — мало толку. Нужен как минимум час, мне кажется.

    >После разговора сходил-таки за пивом. Я протестовала, он всё равно сделал, что хотел.

    Если бы Вы знали, как мне это знакомо… Почитайте форум http://notdrink.ru/ Там большой раздел помощи созависимым.
    Вы оказались вместе с этим человеком, конечно, в том числе из-за своих личных проблем. Но. Я считаю, нужно сначала разорвать эту ситуацию. Я знаю, что это сейчас звучит как что-то труднореализуемое, и у меня самой ушел не один год на такое решение ситуации.
    Но зато потом уже дойдете Вы до специалиста или нет, Ваша ситуация будет сильно лучше: останутся только те проблемы, которые действительно Ваши, а не чужие практически нерешаемые, на которые Вы будете себя тратить вхолостую.

  19. AjmSmall:

    спасибо! отдельное спасибо за ссылку! сама искала подобный форум, но не нашла почему-то
    да, я думала о том, что наверно стоит сначала разорвать ситуация и уже потом работать со своими проблемами. но ведь получается так, что мои личные проблемы как раз-таки и держат меня в этой ситуации. так что думаю нужно в любом случае двигаться потихоньку вперед.

  20. Ndlight:

    Цитируем по книге:
    Бермант-Полякова О.В. Посттравма: диагностика и терапия. СПб: Речь, 2006. 248 с.
    Со стр. 174-175

    Опасность самоосознания.

    Психолог не единственный, кто интерпретирует происходящее в ситуации тестирования. Исследуемый также предсознательно или сознательно интерпретирует свои ответы – до того, во время того или после того как они стали осознаваемыми и были высказаны. Ожидание того, что он может оказаться лицом к лицу с отвергаемыми и, возможно, подавляемыми, аспектами своего Я, перегружает тестируемого тревогой и вынуждает его занять амбивалентную, а значит, крайне напряжённую позицию. Неповреждённое Эго будет желать помощи и заботы, и, возможно, испытывать потребность «исповедаться», рассказать о себе, быть сотрудничающим, отвечая полно и открыто. Невротические тревоги и мазохистская потребность страдать будут сопротивляться этой помощи. В отличие от терапевтических отношений, здесь клиент остаётся один на один со своим напряжением, пишет Шефер.

    Встреча с самим собой воспринимается как опасная в двух ситуациях:

    1) когда психолог расспрашивает клиента после тестов, проводя клиническое интервью, и
    2) когда тестирование проводится в момент жизненного кризиса, что усиливает надежды и чаяния на то, что тесты найдут «решение» обострившихся проблем.

    В двух этих ситуациях клиент может проявить необычайную чувствительность к тому, что «показывают» его ответы и что они «предвещают». Его догадки могут относиться к ненависти, инфантильной зависимости, инцестуозным или гомосексуальным желаниям и тому подобным пугающим аффектам. Фантазии, которые касаются этих тем, даже если затрагивают их лишь косвенно, вероятнее всего раздувают болезненную тревогу. Преждевременная осведомлённость, выросшая из самонаблюдения клиента, может вести к болезненным и часто отрицаемым чувствам отчаяния, страха и стыда. Она может восприниматься как дефект с точки зрения суперэго: тестирование может открыть, что он недостаточно добродетелен, чист, искренен и неэгоистичен. В этом отношении, тестирование может быть болезненным для пациента из-за опасности самоосознания.

    Шефер обращает внимание психодиагноста на факт, что тестируемый человек хочет спрятать некоторые вещи от других, но ещё больше он хочет спрятать их от самого себя. В своём желании он не отличается от любого из нас. То, как он справляется с этой угрозой и какие аспекты его личности и психопатологии задействованы в этом процессе, выявляется психологом в процессе тестирования.

  21. Ndlight:

    Цитируем по книге:
    Бермант-Полякова О.В. Посттравма: диагностика и терапия. СПб: Речь, 2006. 248 с.
    Со стр. 175-176
    Опасность регрессии.

    Клиент психолога обычно чувствует себя сбитым с толку и считает, что невозможно найти решение, которое избавит его от жизненных проблем. Переполненный чувством тщетности его усилий, он регрессирует к крайне пассивной позиции беспомощности и требует, чтобы некая реальная или выдуманная фигура из его окружения «питала» и «спасала» его. В то же самое время он чувствует себя неспособным передать такую власть кому-либо. Просьба о помощи и её получение для невротика трудная и болезненная вещь. Клиент испытывает потребность защищаться от регрессивных импульсов, либо отрицая их, либо отдаляя от себя потенциально могущих оказать ему помощь людей. Он пытается одновременно получить помощь и презрительно отклонить её. Прфессионалу важно не терять из виду, что, за исключением самых крайних случаев, клиент не идёт слишком далеко, отвергая помощь, потому что чувствует, что действительно нуждается в ней.

    В дополнение к этой динамике, отчаявшийся, но гордый и недоверчивый клент испытывает потребность в переживании, что он может магическим образом управлять питающим его спасителем и контролировать его. Эти противоречия составляют суть психопатологического поведения. Они становятся особенно явными в отношениях с терапевтом.

    Опасность регрессии воссоздаётся и в психодиагностической ситуации, хотя и не с такой очевидностью, как в ситуации терапевтической, полагает Шефер. Психолог как терапевт-суррогат и, конечно, как родитель-суррогат, становится мишенью для патологических регрессивных и контр-регрессивных импульсов и манёвров тестируемого. Он может попытаться соблазнить психолога «взять над ним шефство», превратиться в большого, помогающего, всепрощающего и поддерживающего папу или маму. Одновременно он попытается оттолкнуть психолога и подавить в зародыше любое эмоционально ощущаемое подтверждение того, что помощь психолога желанна, приятна или оказывает воздействие, или, не так уж редко, соблазнение и отвращение перемешиваются так, что психолог теряет предсталвение, что происходит в данный момент между ними. Психолог может почувствовать, что он имеет дело с невозможным ребёнком, ребёнком, который хочет все возможные виды поддержки, подкрепления и прощения, но только в непредсказуемой, тиранической и внутренне противоречивой манере.

    Каждый тестируемый обладает характерным только для него балансом принятия и отвержения регрессивных искушений. Естественно ожидать, что он проявится в тестовой ситуации. Оценить сложившийся баланс может только психолог, включённый в ситуацию взаимодействия, и его оценка имеет необычайную ценность для выявления особенностей личности и психопатологии тестируемого человека.

  22. Ndlight:

    Цитируем по книге:
    Бермант-Полякова О.В. Посттравма: диагностика и терапия. СПб: Речь, 2006. 248 с.
    Со стр. 176-177

    Опасность свободы.

    В тестовой ситуации пациенту дана относительная свобода отвечать в соответствии с собственными желаниями. Особенно ярко это проявляется в тесте Роршаха, где предметом исследования становится то, каким образом клиент структурирует новую ситуацию. Не будет противоречивым заявление, что, сталкиваясь с тестом Роршаха, пациент и получает свободу, и теряет её. Свобода, задаваемая тестом Роршаха, построена на вседозволенности и попустительстве родителя, а не на разделении полномочий. Таким образом, в тесте Роршаха воссоздаётся ситуация неконструктивных человеческих отношений. Как в любой сложной ситуации, мы должны быть готовы к тому, чтобы обнаружить характерный для тестируемого паттерн, отражающий особенности его личности и психопатологии.

    Чаще всего личностный смысл, приписываемый процедуре тестирования, можно определить как «испытание». Клиент уверяет себя, что его работа должна удовлетворять определённым требованиям. Не находя их у «небрежного родителя», психодиагноста, он ведёт с предоставленной свободой отчаянную борьбу и в итоге эти требования придумывает. Далее динамика разворачивается разными путями. Один клиент превращает тест в школьный экзамен, сосредотачиваясь на выполнении выдвинутых перед самим собой требований и ожиданий. Он хвалит или порицает себя за воображаемые успехи и провалы, представляя на психодиагностической сцене авторитарный сеттинг взаимоотношений с родителями. Другой клиент превращает тестовое исследование в соревнование с воображаемым соперником, выводя на авансцену динамику любви и вражды между сибсами, или соревновательный сеттинг. Когда очевидным становится желание клиента поступать с точностью до наоборот по отношению к воображаемым стандартам и заметна сознательная или несознательная незаинтересованность в выполнении задания, перед психологом предстаёт сеттинг passive-aggressive, в котором свобода понимается как мятеж против всего и всех.

    Ситуация тестирования может приобретать личностный смысл битвы, в которой психолог должен потерпеть поражение. Возможна и обратная ситуация, когда ситуации приписывается смысл изгнания, и тогда клиент реагирует на предоставленную тестом свободу тем, что отказывается сотрудничать вообще из-за воображаемого страха «вылететь».

    Способ совладания новой ситуацией влияет на результаты проективного тестирования. Один клиент стремится дать больше ответов по количеству, другой подробно разрабатывает малое число ответов. Педанты и депрессивные личности, которые относятся к тесту слишком серьёзно, тяжело трудятся во время тестирования. Они испытывают непрекращающееся давление требований, взращённых их собственной авторитарной или соревновательной ориентацией. Затерроризированные угрозой «вылететь» испытуемые тщательно прячут ответы. Пациенты, которые получают удовольствие от полёта фантазии, раскрепощённой стимульным материалом и отсутствием правил в тестовой ситуации, дают в протоколе долгие паузы и мало ответов. Свобода отвечать в соответствии с собственными желаниями обнажает особенности личности клиента и его психопатологии в отношении к реальной и воображаемой власти.
    Конец цитаты.

  23. UskGirl:

    Спасибо, Ольга Викторовна.

  24. Ndlight:

    🙂
    Понравилось?

  25. UskGirl:

    прочитала взахлеб 🙂 Требуется повторное вдумчивое чтение, желательно с карандашиком 🙂

  26. AtaSuper:

    А вот этот бесплатный 30-ти минутный прием — он разовый? Или потом можно будет ходить на тех же условиях?
    Если он разовый, для знакомства с психотерапевтом, а остальные будут оплачиваемыми — то, что-то мне сомнительно, что это посещение что-нибудь даст. Но, это мое мнение, я могу ошибаться.
    Может, и правда, лучше вам в группу?

  27. AjmSmall:

    насколько я понимаю не разовый. но есть и платные услуги. так что явно есть какая-то разница. но в любом случае надо сходить и разобраться, в открытом доступе информации об услугах совсем мало.
    признаться при мысли о группе у меня ещё больше страхов появляется. а если я, о ужас, встречу кого-нибудь знакомого в этой группе, город-то небольшой. но в любом случае о группах я вообще никакой информации не нашла.
    спасибо за поддержку!

  28. Kihlight:

    К сожалению, никто не знает, каким будет психолог, которого Вы встретите. Но, например, я заметила, что Вам тут многие сказали, что надо пренебречь своими чувствами и идти; обвинили Вас в страхе; так вот, именно этого хороший психолог не будет делать: не будет пренебрегать вашими чувствами.
    Хорошо, что Вы поговорили с мужем; но заметьте, разговор такой вызывает тревогу, а его споосб успокаивать тревогу — пить. Если он собрался лечиться — ему надо идти в Анонимные Алкоголики, для начала; иначе он так и будет запивать свою тревогу.
    А Вам для себя нужна поддержка; ведь не пойдя на консультацию, Вы так и не узнаете, что она Вам может дать? Почему бы Вам не скзать первым деломконсультанту: у меня есть проблема, мне нужна помощь, и мне страшно об этом вам рассказывать? А потом послушайте, как психолог Вас успокоитт — или мотивирует говорить о Вашей проблеме. Ведь консультация это обоюдный процесс: психолог выясняет, как Вам помочь; Вы выясняете, способен ли на это психолог.

  29. AjmSmall:

    спасибо! мне очень сейчас помогли ваши слова

  30. Kihlight:

    Удачи Вам!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *