Кто–то печёт пироги. Кто–то чинит машины. Кто–то разбирается в искусстве, — хотя тут, конечно, есть в чём усомниться. Я же пока выбираю. В течение всей своей жизни я видел перед собой множество путей, которые хотелось бы пройти. Чем моложе и энергичнее я был, тем в большее количество интересных для меня вещей я погружался, но всегда очень неглубоко. Именно поэтому этих путей до сих пор несколько, и вскоре должен остаться один. Самый главный.
Но это всё эзотерика, которую, по–хорошему бы взять и запретить. Нет в ней нужды обычному человеку. Ни нужды, ни пользы, — вред один. Помимо неё есть ещё жизнь, которую надо жить прямо сейчас.

Вспоминаешь себя ещё совсем малышом, которому и надо–то только с пацанами в войнушку чтоб мама отпустила и за вазу разбитую не наругала. Которому с утра в сад сначала не хочется, и спать в тихий час, и кашу с супом. Потом в школу не хочется. Потом кому в училище, кому в институт, в армию, на работу, — куда угодно, но именно что не хочется. А вот чего хочется до последнего непонятно. И нет, кажется, такого слова «хочу», есть слово «надо». Так и с детства твердили мне взрослые.

Встаёшь с утра по будильнику, собираешься с силами, проглатываешь вот это «надо» вместе с завтраком и шуруешь по своим делам, как и многие миллионы людей шуруют, ропча и чертыхаясь.

В голове мириады мыслей о том, о сём: что надо успеть, чего не забыть, про кого вспомнить, дни рождения, там, восьмые марта, кристины, посты, поминки, купить профнастил с8 и какого–то чёрта вот так совершенно не ко времени продуло и сопли. Вечером, после работы, обязательно надо в аптеку за каплями, иначе не уснёшь, завтра будешь не в духе и ничего не получится. Естественно, нельзя забывать про небесные светила, которые усиливают приливы морские вместе с твоим нестабильным артериальным давлением. И с пацанами в гараж на следующей неделе же – самое главное. А тут ещё брешь в бюджете, найти бы подработку какую, что ли? Откуда ж некоторые денег столько берут? Лечь бы и бросить всё, но тут разве есть время лечь, когда вот–вот лето, а у тебя до сих пор никого нет, потому что твоя обрюзглая фигура не выглядит сексуальной, как принято в этом году, а трахаться, прости Господи, хочется больше, чем лежать. Вот бы потрахаться, тогда и помирать, так нет же! Жрать потом хочется. Ботинки не в тренде опять же…

Это–то ладно всё ещё. Справимся, не впервой – быт он и есть быт.

Тут ещё и выборы какие–то на носу. За границей какие–то волнения, как бы не напали. Что ж тогда – бежать или оставаться? Почитать, посмотреть, послушать, что говорят и пишут. Тоже же отставать нельзя от всех, следить надо. Затопчут иначе. Не ботинками, так интеллектом. От книги к книге мечешься, чтоб лицом в грязь в приличном обществе не ударить. А общество уже неприличное. Да и какое тут общество, когда все друг друга продают и покупают? Это, что ли, общество? Тут недавно подвернулась халтурка, так тут либо самому навариться, либо человека ограбить, не поймёшь, как правильно. Одни одно говорят, другие — другое, а хочется и кушать так, чтоб вкусно и чтоб не человечину. Курс с ума сошёл. У тебя заначка, вроде была вчера, вроде порядок всё, а утром за завтраком: «Сегодня на фондовой бирже что–то там упало и…» Короче, хлебушка на заначку свою успей урвать и то дело. Заначка–то не страшно, страшно, что по кредиту второй месяц не платишь, а брал–то зачем? Чёрт–те что.

Хорошо хоть с пацанами в гараж вечером в четверг. Посидим, выпьем, поговорим. На гитарках поиграем, чего кто сочинил за неделю. Так и тут не ладится. Этот ноет, что жена–дети; другой, что в барабаны не попадаешь; третий всё никак с чего–то не слезет; четвёртый… Ох, ладно это всё, ребята. Прямо сейчас–то хорошо как! Давайте за вот это вот! За настоящее! За данность! Мы ж в гараже с вами – покой, уют, чего ещё надо–то?
— Я не пью больше, да и тебе не советую.
— Кто же, по–твоему, колу в такой коньяк добавляет? Семнадцать лет ему, между прочим!
— Я теперь, знаете, веган. Мне теперь, знаете ли, Вишну снится.
— Совсем ты, парень, уже всё. Тебе бы собой заняться, ходишь как обезьяна.

Да вы чего?! Хорошо же всё! Замечательно же! Вы чего начинаете–то?

В конце очередного рабочего дня с пульсирующей болью в висках от всех выполненных, — а ещё больше от невыполненных, — дел, едешь в метро, играешь в какую–нибудь игрушку на телефоне своём стареньком и думаешь, что завтра вот, с утра прямо, в УФМС какой–нибудь ни свет ни заря, а хорошо бы ещё сейчас вот прийти домой и гантельки потягать за здравие и лечь не поздно, да пыль бы пропылесосить хоть раз в неделю… Кстати, в магазин же! С утра ещё зайти собирался и в аптеку… Вот и твоя станция.!

Выходишь и прямиком в магазин. Ох, список–то не составил, с утра ещё собирался и никак. И прямо у кассы сразу видишь табак. А на нём надпись: «Курение убивает». Какая–то мысль невнятная мелькает. Никогда не курил, а тут задумался.

«Курение убивает».

— Пачку… да, «Честера синего», пожалуйста, и зажигалку. Спасибо.

Выходишь из магазина и останавливаешься. На глаза попадается лавочка под деревцем. Уютная такая. Подходишь, садишься. Распечатываешь пачку, нюхаешь сигареты. Какой–то запах из прошлого. Он всегда такой и останется. Тогда, почему–то нельзя было, потому что накажут, а теперь нельзя, потому что… Да почему, собственно? Прикуриваешь и медленно выпускаешь дым в небо. Смотришь на него, а за ним облака. За ним космос необъятный. За ним сам господь Бог, кем бы он ни был. Хорошо–то как! Весь вихрь мыслей и планов плавно оседает на лёгких вместе с вредным горьким дымом. Хочется прокашляться, но если потерпеть, то и со следующей затяжкой уже перехочется. Начинает кружиться голова. Тело расслабляется. И нет никого и ничего больше, только ты и сигарета вот эта вредная, которая убивает.

Так это она меня убивает? Сигарета?

Добавить комментарий